Слава богу, на этот раз мы были избавлены от внимания всех обедающих, но несколько проходивших мимо людей остановились, разглядывая нас.
  — Что, черт побери, ты себе позволяешь? — воскликнула «куколка», гневно сверкая глазами.
  С такого близкого расстояния я смогла лучше разглядеть ее. Она имела то же худощавое телосложение, что и большинство мороев, но была необычно низкоросла, благодаря чему и выглядела моложе. На ней красовалось вычурное фиолетовое платье, на фоне которого мой секонд-хенд выглядел бледной тенью, — однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это дешевка. Я скрестила на груди руки.
— Заблудилась, малышка? Начальная школа в западном кампусе.
   На ее щеках расцвели розовые пятна.
— Не смей больше прикасаться ко мне. Только тронь, и я тебя с грязью смешаю.
— О господи, скажите, какое открытие!
   У меня на языке вертелась тысяча язвительных замечаний, и если я удержалась от них, то лишь потому, что Лисса энергично затрясла головой. Вместо этого я, так сказать, прибегла к грубой силе.
— А если ты посмеешь снова тянуть на кого-нибудь из нас, я разорву тебя пополам. Не веришь, спроси Донну Джерроу, что я сделала с ее рукой в девятом классе. Ты, наверно, была еше в пеленках, когда это произошло.   
   Инцидент с Донной относился к числу моментов, вспоминать которые всегда доставляет мне удовольствие. Вообще-то у меня и в мыслях не было ломать ей что-нибудь, когда я отталкивала ее к дереву. Тем не менее этот инцидент создал мне репутацию опасной особы — а самоуверенной меня и раньше считали. История приобрела легендарный оттенок, и мне нравится представлять, что ее до сих пор рассказывают по вечерам у костра. Судя по выражению лица «куколки», так оно и было.
  Подошел один из патрульных, с подозрением взирая на нашу маленькую компанию. «Куколка» отступила, потянув Аарона за руку.
— Пошли.
— Эй, Аарон! — бодро окликнула я его, вспомнив, что он, как-никак, тоже здесь. — Рада была повидаться с тобой.
   Он быстро кивнул мне и натянуто улыбнулся. Девица потащила его прочь. Все тот же старина Аарон! Может, он симпатичный, но уж никак не агрессивный.
— С тобой все в порядке? — спросила я Лиссу.
  Она кивнула.
— Имеешь хоть какое-то представление, кто эта девица, которой я только что угрожала?
— Ни малейшего.
  Я повела ее в сторону раздаточной, но она покачала головой.
— Пойдем поищем «кормильцев».
   Странное чувство пронзило меня. Я так привыкла быть единственным источником крови для нее, что мысль о возвращении к нормальной моройской практике казалась противоестественной и даже почему-то беспокоила меня. А между тем — с чего бы? Ежедневное «кормление» — часть моройской жизни, то, чего я не могла предложить ей, пока мы жили самостоятельно. Это была неловкая для нас обеих ситуация, в дни «кормления» я чувствовала слабость, а она испытывала то же самое между ними. Мне следовало бы радоваться, что она возвращается к нормальному образу жизни. Я заставила себя улыбнуться.
— Конечно.
  Мы пошли в комнату для «кормления» смежную с кафетерием. Она была разделена на небольшие кабинки с целью обеспечения относительного уединения. На входе нас приветствовала темноволосая моройская женщина. Глядя вниз, на свой пюпитр она принялась листать страницы. Найдя то, что требовалось, она сделала какие-то пометки и жестом пригласила Лиссу следовать за собой. На меня она бросила недоумевающий взгляд, но вслух ничего не сказала.
  Она подвела нас к одной из кабинок, где, листая журнал сидела полная женщина средних лет. При виде нас она улыбнулась. Глаза у нее были слегка остекленевшие, с мечтательным выражением — как у большинства «кормильцев». Скорее всего, она уже приблизилась к своей квоте на сегодняшний день — судя по тому, под каким кайфом была.
  Ее улыбка стала шире, когда она узнала Лиссу.
— Рада вашему возвращению, принцесса.
   Встретившая нас моройская дама ушла, а Лисса села в кресло рядом с женщиной. Я почувствовала в Л иссе ощущение дискомфорта, но немного не такое, как у меня. Для нее в этом тоже было нечто странное — в последний раз она «кормилась» так давно. У «кормилицы», однако, такого оправдания не было. Выражение страстного желания скользнуло по ее лицу — как у наркомана перед получением очередной дозы.
   На меня нахлынуло отвращение. Въевшийся инстинкт, который вырабатывался годами. «Кормильцы» — люди, по доброй воле соглашающиеся быть постоянным источником крови, люди с обочины человеческого общества, отказавшиеся от обычной человеческой жизни ради служения тайному миру мороев. О них хорошо заботились, обеспечивая все удобства, в которых они нуждались. Однако, по сути, они был наркоманами, пристрастившимися к моройской слюне и кайфу, который давал каждый новый укус. Морои — и стражи презирали эту зависимость, хотя без «кормильцев» не выжили бы, точнее, им пришлось бы брать жертву грубой силой.
   Женщина склонила набок голову, открывая Лиссе доступ к своей шее. Ежедневные укусы в течение многих лет оставили на ее коже следы в виде шрамов. Я «кормила» Лиссу гораздо реже потому и шея моя оставалась чиста; метки от ее укусов были заметны день-два, не больше.
   Наклонившись, Лисса вонзила клыки в мягкую плоть «кормилицы». Та закрыла глаза, издавая негромкие звуки удовольствия. Я сглотнула, глядя, как Лисса пьет. Никакой крови я не видела, но легко могла вообразить ее. В груди нарастала волна эмоций: страстное желание и зависть. Я уставилась в пол и мысленно выбранила себя.
  «Что с тобой? С какой стати ты скучаешь по этому? Ты делала это всего раз в день и то не всегда. У тебя просто не могло возникнуть привыкания. И слава богу!»
   И все же я никуда не могла деться от воспоминаний о блаженстве и кайфе, дарованном укусом вампира.
   Лисса закончила, мы вернулись в столовую и подошли к раздаточной. У нас осталось всего пятнадцать минут, поэтому я начала торопливо накладывать в тарелку картофель фри и что-то, смутно напоминающее кусочки курицы. Лисса взяла лишь йогурт. Морои нуждаются в еде, как дампиры и люди, но наделе после «кормления» аппетит у них неважный.
— Ну и как проходят уроки? — спросила я.
   Она пожала плечами. Сейчас ее лицо светилось красками и жизнью.
— Хорошо. Все разглядывают. Все. Многие спрашивают, где мы были. Перешептываются.
— У меня то же самое, — сказала я.
  Служительница отметила нас, и мы пошли к столам. Я искоса взглянула на Лиссу.
— Это досаждает тебе?
— Нет… Все хорошо.
   Эмоции, ощущаемые мной через нашу связь, противоречили сказанному. Зная, что я воспринимаю их, она постаралась сменить тему разговора, протянув мне свое расписание уроков. Я просмотрела его.

1-й урок: Русский.
2-й урок: Американская колониальная литература.
3-й урок: Основы контроля над стихиями.
4-й урок: Древняя поэзия.

Ланч.

5-й урок: Поведение и физиология животных.
6-й урок: Высшая математика.
7-й урок: Моройская культура 4.
8-й урок: Славянское искусство.

— Занудство, — сказала я. — Будь ты математической тупицей вроде меня, у нас было бы одинаковое расписание во второй половине дня. Почему у тебя «основы контроля над стихиями»? Это же для второкурсников.
  Она подняла на меня взгляд.
— Потому что старшие занимаются каждый по своей специализации.
   После этого воцарилось молчание. Все морои владеют элементарной магией. Это одна из особенностей, отличающих живых вампиров от стригоев — мертвых вампиров. Владение магией у мороев — дар. Это часть их души и связи с миром.
   Когда-то давно они использовали магию открыто, предотвращая стихийные бедствия и помогая в производстве еды и воды. Теперь в этом необходимости не было, но магия по-прежнему оставалась в их крови. Она жгла их, подталкивая к тому, чтобы тянуться к земле и овладевать своей силой. Академии вроде нашей существовали для того, чтобы помочь мороям контролировать магические способности и развивать их. Ученики также должны были изучать правила применения магии существовавшие на протяжении столетий.
   Все морои имели небольшие способности в каждой стихии. Достигнув примерно нашего возраста, они специализировались в одной из них, где добивались особых успехов: земля, вода, огонь или воздух. Не иметь специализации — все равно что не достигнуть половой зрелости.
   И Лисса… Ну, Лисса пока не имела специализации.
— Этот курс по-прежнему преподает госпожа Кармак? Что она говорит?
— Она говорит, что волноваться не о чем. Она думает, со временем все придет.
— Ты… Ты рассказывала ей о…
  Лисса покачала головой.
— Нет. Конечно нет.
   Мы оставили эту тему, она относилась к тем, о которых мы много думали, но редко говорили. Наш разговор происходил по дороге к столу. Пока мы шли, нас провожали откровенно любопытствующие взгляды.
— Лисса! — послышался чей-то голос.
  Оглянувшись, мы увидели махающую рукой Наталью. Мы с Лиссой обменялись взглядами. Наталья была кузиной Лиссы в том смысле, в каком Виктор приходился ей дядей, но мы никогда много с ней не общались.
  Лисса пожала плечами и двинулась в ее направлении.
— Почему бы и нет?
   Я неохотно пошла следом. Наталья — девушка приятная, но в то же время одна из самых нудных, с которыми мне когда-либо приходилось встречаться. Большинству особ королевской крови в Академии доставляло удовольствие ощущать себя знаменитостью, однако Наталья никогда не принадлежала к этой когорте. Наивная простушка, она нисколько не интересовалась политикой Академии и не отличалась умом, чтобы как-то влиять на нее.
   Друзья Натальи таращились на нас с любопытством, но молча — в отличие от нее. Она обняла нас. Как и у Лиссы, глаза у нее имели желтовато-зеленый оттенок нефрита, но волосы были угольно-черные, как у Виктора до болезни, от которой он полностью поседел.
— Вы вернулись! Я знала, знала, что так и будет! Все говорили, что вы сбежали навсегда, но я никогда не верила в это. Почему вы ушли? По этому поводу ходило столько слухов! — Наталья продолжала тарахтеть, а мы с Лиссой обменялись взглядами. — Камилла говорила, будто одна из вас забеременела и сбежала, чтобы сделать аборт, но я была уверена, что это неправда. Еще кто-то говорил, будто вы отправились к маме Розы, но мне показалось, что госпожа Кирова и папочка не были бы так расстроены, если бы вы там обнаружились. Знаешь, мы ведь могли бы жить с тобой в одной комнате! Я разговаривала с..
   Она продолжала болтать так возбужденно, что ее клыки стали легко заметны. Я вежливо улыбалась, позволив отбиваться Лиссе, пока Наталья не задала рискованный вопрос:
— А как ты решала проблему крови, Лисса?
   Все вопросительно смотрели на нас. Лисса замерла, но тут уж я вмешалась в разговор. Удивительно, с какой легкостью ложь срывалась с моих губ.
— О, проще простого. На свете множество людей, готовых охотно ее отдать.
— Правда? — спросил кто-то из друзей Натальи, широко распахнув глаза.
— Ага. Их можно найти, к примеру, на любой вечеринке. Они просто рвутся балдеть от чего угодно, а сами даже не помнят потом, что с ними произошло, потому что и без того хороши, — заявила я максимально уверенно, не вдаваясь в детали: слава богу, большинство из моих слушателей ничего в таких вещах не понимали — Как я уже сказала, проще простого. Может, даже проще чем с нашими «кормильцами».
   Наталья поверила моему объяснению и тут же переключилась на другую тему. Лисса бросила на меня благодарный взгляд. Снова перестав прислушиваться к разговору, я вглядывалась в хорошо знакомые лица, пытаясь вычислить, кто с кем живет и кому в школе сейчас принадлежит власть. Мейсон, сидящий с компанией новичков, поймал мой взгляд, и я улыбнулась. Рядом с ним, смеясь над чем-то, расположилась группа королевских мороев. Аарон со своей блондиночкой сидели тут же.
— Эй, Наталья! — прервала я ее на полуслове, чего она, по-моему, даже не заметила. — Кто такая новая подружка Аарона?
— Что? А-а. Мия Ринальди, — ответила она и добавила, заметив мой непонимающий взгляд:
— Не помнишь ее?
— А что, должна помнить? Она была здесь, когда мы сбежали?
— Она всегда была здесь. Она лишь на год младше нас.
   Я бросила вопросительныи взгляд на Лиссу, но та лишь плечами пожала.
— С чего она так на нас окрысилась? — спросила я. — Мы с ней даже незнакомы.
— Не знаю, — ответила Наталья. — Может, она ревнует из-за Аарона. Когда вы пропали, ее никто и не замечал, но она очень быстро стала популярной. Она не королевской крови, но как только начала встречаться с Аароном…
— О'кей, спасибо, — оборвала ее я. — Это на самом деле не…
   Тут мимо нашего стола прошел Джесси Зеклос, приковав к себе мой взгляд. Ах, Джесси! Я и забыла о нем. Мне нравилось флиртовать с Мейсоном и прочими новичками, однако Джесси относился совсем к иной категории. С другими парнями флиртуешь просто ради флирта, а вот флиртуя с Джесси, надеешься, что дело дойдет до раздевания. Он был королевский морой и очень, очень сексапильный парень. Ему следовало бы носить на груди знак: «Осторожно, огнеопасно!» Поймав мой взгляд, он улыбнулся.
— Роза, рад твоему возвращению. По-прежнему разбиваешь сердца?
— Вызываешься добровольцем?
   Его улыбка стала шире.
— Давай встретимся как-нибудь и узнаешь. Если тебя выпустят из заточения.
   Он пошел дальше, а я восхищенно провожала его взглядом. Наталья и ее друзья благоговейно уставились на меня. Может, я и не бог в том смысле, как Дмитрий, но для этой компании мы с Лиссой были богами — или, по крайней мере, бывшими богами, — хотя и другой природы.
— Вот это да! — воскликнула какая-то девушка, имени которой я не помнила. — Это же Джесси.
— Ага, — ответила я. — Определенно он.
— Хотела бы я выглядеть как ты. — добавила она со вздохом.
   Все взоры были прикованы ко мне. Фактически я наполовину морой но выгляжу как человек. Я настолько не отличалась от людей, что, пока мы были в бегах, вообще не думала о своем внешнем виде. Здесь, среди худощавых моройских девушек с их еле заметной грудью, некоторые черты моей внешности — большая грудь, ярко выраженные бедра заметно выделялись. Я знала, что привлекательна, но для моройских парней мое тело не просто привлекательно: оно сексуально в самом непристойном смысле этого слова. Завоевать расположение девушки-дампира — этого жаждали все моройские парни.
   Ирония состоит в том, что дампиры пользуются здесь огромным успехом, в то время как в человеческом мире гораздо более популярны моройские девушки, сильно смахивающие на худющие сверхмодные модели. Большинству человеческих женщин в жизни не достигнуть такой «идеальной» худобы, равно как и моройским женщинам никогда не выглядеть как я. Все желают того, что им недоступно.
   На наших общих занятиях второй половины дня мы с Лиссой сидели рядом, но разговаривали немного. Как она и сказала, нас повсюду преследовали взгляды, однако вскоре выяснилось, что чем больше я разговариваю с людьми, тем дружественнее они настраиваются. Медленно, но неуклонно они вспоминали, кто мы такие, и новизна — хотя и не интрига — нашего безумного трюка постепенно выцветала.
   Хотя, может, правильнее сказать — они вспоминали, кто я такая, поскольку только я и разговаривала. Лисса смотрела прямо перед собой, слушала мои разговоры, но не вникала в них и не принимала участия. Я чувствовала, как она излучает печаль и беспокойство.
— Все хорошо, — сказала я ей, когда уроки наконец закончились. Мы стояли неподалеку от школы, и я прекрасно понимала, что тем самым уже нарушаю условия нашего соглашения с Кировой. — Мы не останемся здесь. Я найду способ выбраться отсюда.
— Думаешь, нам действительно удастся проделать это во второй раз? — спросила Лисса.
— Абсолютно уверена.
   Как хорошо, что она не могла воспринимать мои чувства! Сбежать в первый раз — ой как сложно; сделать то же самое снова будет невероятно трудно. Впрочем, я и вправду верила, что найду способ.
— Ты ведь сможешь что-нибудь придумать, правда? — Она улыбнулась, больше себе, чем мне, как будто подумала о чем-то забавном — Конечно сможешь Просто… ну… — Она вздохнула — Я все думаю: а нужно ли нам вообще бежать? Может… Может, лучше остаться
   Я удивленно уставилась на нее.
— Что?
  Не слишком красноречивое высказывание, ни ничего лучше мне в голову не пришло. Такого я от нее никак не ожидала
— Я наблюдала за тобой, Роза. Наблюдала, как ты во время уроков разговаривала с другими новичками о тренировках. Ты соскучилась по всему этому.
— Оно того не стоит. — возразила я. — Нет. если… Нет, если ты…
   Я не смогла закончить, но она была права. Я скучала по другим новичкам. Даже по некоторым мороям. Но мало того, весь день во мне нарастали ощущение ущербности, связанное с тем, как сильно я отстала.
  — Так будет лучше, продолжала она. — Я не заметила… не почувствовала ни слежки, ни наблюдений за нами.
   На это я не ответила ничего. До того как мы сбежали, она все время ощущала, будто кто-то следит за ней, преследует. Никаких реальных доказательств не имелось, но мне доводилось слышать, как одна из наших учительниц постоянно заводила разговор о чем-то подобном. Госпожа Карп, хорошенькая моройская женщина, с темно-рыжими волосами и высокими скулами. В те времена я была убеждена, что она просто ненормальная.
— Вы никогда не знаете кто именно наблюдает, — говорила она, энергично расхаживая по классной комнате, после того как задергивала все шторы. — Или кто преследует вас. Лучше находиться в безопасном месте. Лучше всегда находиться в безопасном месте.
   Мы тогда пересмеивались между собой — как ученики всегда ведут себя по отношению к эксцентричным учителям или тем, кем овладевает паранойя. Мысль о том, что Лисса ведет себя как она, беспокоила меня.
— Что с тобой? — спросила Лисса, заметив что я углубилась в свои мысли
— А? Ничего. Просто задумалась. — Я вздохнула, пытаясь найти точку равновесия между собственным желанием и тем, что лучше для нее. — Лисс, думаю, мы можем остаться… но есть несколько условий.
   Она рассмеялась.
— Ультиматум Розы?
— Я серьезно, — Как трудно выразить свои мысли словами! — Я хочу, чтобы ты держалась подальше от всех этих королевских особ. Не таких, как Наталья… То есть таких, конечно… но не таких. Ты понимаешь? От других. От сильных игроков Камилла. Карли. Эта компания.
   Ее веселость сменилась изумлением.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Тем более они никогда тебе не нравились.
— Зато тебе нравились.
— Нет. На самом деле нет. Мне нравилось то, что они могут предложить. Всякие там вечеринки и прочее в том же духе.
— И ты теперь можешь обходиться без этого? — скептически спросила она.
— Конечно. Мы же обходились без этого в Портленде.
— Да, но там все было иначе. — Ее взгляд заскользил по сторонам, ни на чем конкретно не останавливаясь — Здесь… Здесь я должна принимать во всем этом участие. Не могу уклоняться.
— Черта с два! Наталья же вот держится в стороне.
— Наталье не предстоит унаследовать семейный титул, — возразила она — А я уже получила его. Я должна быть в гуще событий, должна налаживать связи. Андрей…
— Лисс… — простонала я. — Ты не Андрей.
   Просто не верилось, что она все еще ставит себя наравне с братом.
— Он всегда был вовлечен во все эти дела.
— Ну да, но теперь он мертв! — взорвалась я.
   Ее лицо окаменело.
— Знаешь, иногда ты бываешь не очень тактична.
— Я не для того рядом с тобой, чтобы быть тактичной! Хочешь тактичности? Пожалуйста! Здесь найдется не меньше дюжины баранов, которые перегрызут друг другу горло ради того, чтобы быть на дружеской ноге с принцессой Драгомир. Я рядом с тобой, чтобы говорить правду, и в данном случае она такова: Андрей мертв. Теперь ты наследница, и от этого никуда не деться. И сейчас это означает, что надо держаться в стороне от других королевских особ. Нужно просто залечь на дно. Ни во что не ввязываться. Только впутайся снова во все это, Лисс, и ты доведешь себя до…
— Безумия? — закончила за меня она.
   Теперь я отвела взгляд.
— Я не хотела..
— Все нормально, — сказала она спустя некоторое время, вздохнула и дотронулась до моей руки. Прекрасно. Мы остаемся и будем держаться в стороне от всего этого. «Не будем ни во что ввязываться», как ты хочешь. И станем общаться с Натальей.
   Если быть совсем честной, ничего подобного я не хотела. Я хотела ходить на королевские вечеринки и безудержные пьяные празднества — как прежде. Мы годами ни во что не вмешивались, пока не погибли родители и брат Лиссы. Ее семейный титул должен был унаследовать Андрей, и он соответственно вел себя. Красивый и общительный, он мог очаровать любого и был лидером всех королевских группировок и клубов, какие только существовали в кампусе. После его смерти Лисс почувствовала, что ее семейный долг — занять его место.
   Пришлось и мне позволить втянуть себя в этот мир. Для меня это оказалось нетрудно, поскольку по-настоящему я не имела отношения к политике, просто симпатичная девушка-дампир, от которой никто не ждет неприятностей и всяких безумных выходок. Я стала чем-то новеньким, им нравилось, чтобы я была рядом просто ради забавы.
    Лисса же столкнулась с абсолютно другими проблемами. Драгомиры являлись одной из двенадцати правящих семей. Она занимала в моройском сообществе очень влиятельное положение, и остальные особы королевских кровей всячески стремились завязать с ней добрые отношения. Ложные друзья сплетничали о ней и настраивали против других, стараясь втянуть в свой круг. Эти королевские особы могут одновременно и льстить, и плести закулисные интриги — и среди них такие типы встречаются на каждом шагу. С точки зрения дампиров и всех прочих, они абсолютно непредсказуемы.
    Подобная беспощадная обстановка в конце концов повредила Лиссе. У нее открытая, добрая натура, которая так привлекает меня, и я просто трепетала от ненависти, наблюдая, как ее расстраивают и втягивают в королевские игры. Со времени аварии она стала гораздо более уязвима, и никакие вечеринки в мире не стоили того, чтобы видеть ее страдания.
— Ну ладно, — сказала я наконец — Посмотрим, как все пойдет. Если что-нибудь сложится не так — хоть что-нибудь, — мы сбежим. Без возражений.
   Она кивнула.
— Роза?
   Мы обе вскинули взгляд на возвышающуюся над нами фигуру Дмитрия. Я от всей души надеялась, что он не слышал моих последних слов.
— Ты опаздываешь на тренировку, — ровным тоном продолжал он и, повернувшись к Лиссе, вежливо поклонился ей. — Принцесса.
   Пока мы с ним уходили, я беспокоилась о Лиссе и все время задавалась вопросом, правильно ли — остаться здесь. Ничего тревожащего через нашу связь до меня не доходило, но эмоционально она была возбуждена. Смятение, ностальгия, страх, предвкушение — все это мощной волной нахлынуло на меня.
   Я почувствовала притяжение еще до того, как все произошло, — в точности как тогда, в самолете. Ее эмоции, становясь все сильнее, буквально засасывали меня в ее голову, и я не могла противиться. Миг — и я видела и чувствовала все то, что и она.
   Она медленно обходила здание столовой, направляясь к маленькой русской традиционной церкви, которая удовлетворяла практически все религиозные нужды школы. Лисса всегда регулярно посещала службу. Но не я. Мы с Богом заключили постоянно действующее соглашение: я верю в Него — едва-едва — до тех пор, пока Он позволяет мне отсыпаться по воскресеньям.
    Но когда она вошла внутрь, я почувствовала, что она там не ради молитвы. У нее имелась другая, неизвестная мне цель. Оглянувшись по сторонам, она убедилась, что внутри нет ни священника, ни верующих. Церковь была пуста.
    Проскользнув в дверь в задней части церкви, она начала подниматься по узкой скрипучей лестнице на чердак. Там было темно и пыльно. Свет проникал внутрь лишь сквозь большое окно с цветными стеклами, и слабый отсвет начинающегося восхода рассыпался по полу крошечными разноцветными драгоценными камнями.
     До нынешнего момента я понятия не имела, что комната постоянно служила Лиссе убежищем. Однако сейчас почувствовала это, почувствовала ее воспоминания, как она раньше убегала сюда чтобы побыть в одиночестве и подумать. Как только она оказалась в знакомой обстановке, ее тревога начала убывать. Она забралась на сиденье у окна, прислонившись головой к его боку и замерла, очарованная тишиной и светом.
    В отличие от стригоев, морои в состоянии выносить солнечный свет, но в определенных пределах. Сидя там, она могла вообразить, будто купается в солнечном свете, поскольку стекло защищало ее, дробя и ослабляя лучи.
   «Дыши, просто дыши, — говорила она себе. — Все будет хорошо. Роза позаботится обо всем».
   Она так страстно верила в это, что расслабилась еще больше.
   Потом из темноты прозвучал негромкий голос:
— Вся Академия в твоем распоряжении кроме этого сиденья у окна.
   Она подскочила с бешено колотящимся сердцем. Ее тревога передалась и мне, пульс участился.
— Кто здесь?
   Спустя мгновение из-за груды ящиков поднялась какая-то фигура, шагнула вперед, и в бледном свете материализовались знакомые черты. Спутанные черные волосы. Бледно-голубые глаза. Вечная сардоническая усмешка.
  Кристиан Озера.
— Не волнуйся, — сказал он. Я не кусаюсь. Ну, по крайней мере, в том смысле, который тебя пугает.
   Он рассмеялся собственной шутке. Лисса, однако, не нашла ее забавной. Она начисто забыла о Кристиане. Так же как и я.
   Что бы ни происходило в нашем мире некоторые основополагающие истины касательно вампиров никогда не меняются. Морои живые; стриши немертвые; морои смертны; стригои бессмертны. Морои появляются на свет путем рождения; стригои создаются.
   И существует два способа создать стригоя. Один-единственный укус стригоя — и человек дампир или вампир насильственно превращается в стригоя. Морои, искушаемые обещанием бессмертия, могут сознательно решить стать стригоями, если во время «кормления» убьют человека. Такое деяние считается безнравственным, извращенным самым тяжким из всех грехов, противоречащим и моральным устоям мороев, и самой природе. Морои, вставшие на этот темный путь, теряют свою связь со стихийной магией и другими энергетическими началами мира. Вот почему они больше не могут выходить на солнце.
   Именно так и случилось с родителями Кристиана. Они стригои.